СП-36 2008-2009 год

Интервью POMOR-NEWSLETTER March/April 2010

293

Год на льдине

Станция "Северный полюс-36"
Станция "Северный полюс-36"

ONE YEAR ON THE ICE FLOE – ГОД НА ЛЬДИНЕ Vladimir Churun is deputy director of science of the station SP (North Pole)-36. The station SP-36 drifted in the central part of the Arctic Ocean from September 7th 2008 till August 30th 2009. Anna Nikolaeva asked him to tell us about his being on the ice floe. Published in Russian.

Анна Николаева: Владимир Николаевич, почему Вы решили отказаться от благ цивилизации и такое длительное время провести во льдах?
Владимир Чурун: (Смеётся) Я не отказывался, как и все мои друзья, поскольку все блага цивилизации переносятся в полевые условия и используются нами в полном объёме. У нас работало радио – как российское, так и зарубежное, имелся спутниковый телефон, с помощью которого мы могли поддерживать связь с родными и институтом. Была так называемая локальная сеть, у каждого сотрудника – отдельный ноутбук, каждый из которых был подключен к этой локальной сети, благодаря чему не было необходимости выходить на мороз, холод, пургу. С помощью этой сети можно было следить за погодными изменениями, получать электронные письма. Из бытовых условий была баня (сауна), построенная своими силами, в которую мы ходили каждые 10 дней. В общем, были достаточно комфортные условия проживания. Участники дрейфа жили в домах (12 кв. м.) по 1-2 человека. В домиках были печки, которые работали на дизельном топливе, умывальники. Мебели не было, она сооружалась собственными силами, даже кровати. С собой мы брали большое количество питания.

А.Н.: Какие задачи перед Вами стояли?
В.Ч.: Одна из основных задач – осуществить мониторинг природной среды центральной части Северного Ледовитого океана. Также необходимо было выполнить большой комплекс наблюдательных работ по изучению атмосферы, гидросферы и ледяного покрова; осуществить сбор информации по работе спутниковой навигационной системы российского производства ГЛОНАСС в высоких широтах Арктики; выполнить маршрутный промер по пути дрейфа станции; провести стандартные метеорологические актинометрические наблюдения, океанографические исследования; температурно-ветровое зондирование атмосферы; ледовые исследования; гидрографические работы и такие специальные исследования как метеорологические и тестовые наблюдения с полевого беспилотного летательного аппарата.

А.Н.: Повлиял ли этот опыт на Вашу сегодняшнюю жизнь? Что изменилось?
В.Ч.: Моё представление об окружающей среде и мире не изменилось. Если говорить о моём видении ситуации вокруг климата Арктики, то там произошли некие серьезные процессы. На мой взгляд, морское ледовое покрытие стало более хрупким, менее прочным, менее толстым. Если раньше другие станции базировались на льду толщиной более 3 метров, то сейчас сложно найти толщину льда более 2,5 метров. Мне представляется, что ускорение дрейфа льдов, то есть то расстояние, которое дрейфующие станции преодолевают в течение 1,5 – 2 лет, мы прошли значительно быстрее, почти за год. В целом, Арктика и её центральная часть не стали ни мягче, ни теплее, ни комфортнее.

А.Н.: Ваше самое яркое впечатление?
В.Ч.: Было несколько случаев, которые врезались в память, два из них связаны с поведением животных. У нас было 2 собаки, они были взяты нами с полярных станций в возрасте 4- 5 месяцев – Дик и Дина. В ветреную погоду, во время метели они прятались под пол домиков. И однажды Дина примерзла своей шерсткой и не могла вылезти. Наш повар вызволил её, для этого ему пришлось залезть под пол кают-компании. В другой раз она провалилась в трещину недалеко от станции. После этого мы целые сутки просушивали феном её густую шерсть. На станции с радостью воспринимается появление солнца после полярной ночи. Тут себя можно сравнить с первобытным язычником, который видит в солнце источник света, тепла и энергии. Еще один запомнившийся случай – в конце мая — начале июня к нам прилетел полярный воробей. Это было необычно, потому что дрейфующая станция находилась далеко от материка, и ему пришлось проделать пут в тысячи километров. Можно отметить и прилет сезонного отряда. После семи месяцев разлуки появились первые люди! Также запомнилось появление из тумана атомного ледокола «Ямал», который снимал нашу станцию.

А.Н.: Бытовой вопрос: как снабжается станция?
В.Ч.: На станцию поставляется пища сразу на все время работы – на год, так же как и расходные материалы, горючее. Все, начиная от гвоздя и заканчивая мукой, привозится сразу, магазинов там нет. Единовременно привозится около 300 тонн всевозможных материалов, включая топливо и питание.

А.Н.: Каким образом Вы поддерживали связь с семьей, коллегами?
В.Ч.: Прежде всего, при помощи телефона. Также мы имели возможность передавать информацию по электронной почте, через институт. Наша экспедиция стала одной из наиболее «разговаривающих» с родными. Конечно, хотелось бы иметь доступ к Интернету, это пока что из области мечты, но, я надеюсь, не за горами.

А.Н.: Посещали ли Вас ученые из других институтов и/или государств?
В.Ч.: Перед нами была поставлена задача – построить взлетно-посадочную полосу, и такая полоса была построена в течение марта – начале января. 1 апреля прилетел так называемый «сезонный отряд» в составе 8 сотрудников ААНИИ. 10 апреля на построенной взлетно-посадочной полосе приземлился самолет Basler BT-67 AWI «Polar 5», на борту которого находились 5 ученых из Канады, США, Германии. Приземление на нашей станции было частью их программы.

А.Н.: Чем Вы занимались в свободное время?
В.Ч.: В целом, свободного времени было не так уж и много, но было. Если дрейф проходил спокойно, станцию не ломало, и не образовывались трещины, появлялось свободное время,
которое было занято просмотром фильмов, прослушиванием музыки – в общем всем тем, чем занимается обычный человек на материке. Единственное, выход за пределы лагеря допускался только с разрешения начальника, в составе группы и с соблюдением мер предосторожности. На лыжах кататься – холодно (температура воздуха меньше -20oС), на коньках не покатаешься – нет гладкого льда. Играли в настольные игры – шахматы, нарды. Раньше на станции брали с собой столы для настольного тенниса, но это требовало отведения специального помещения. А, например, на станции СП-29 (1987-1988) играли в футбол – расчищали площадку под поле и играли, когда температура воздуха была подходящей. А в основном люди общаются, читают книги, слушают аудиокниги. Были и любители фотографии. Вообще, многие занимались хобби – кто вяжет, кто что-то мастерит – весе по-разному. Но на станции существует четкий график организации работы, время приема пищи, время отбоя. Естественно, люди несут непрерывную вахту, ведут непрерывные научные наблюдения, назначается дежурный по станции.

А.Н.: Чего Вам больше всего не хватало? Чему Вы были особенно рады, вернувшись домой?
В.Ч.: Не хватало цветов (цветового спектра), потому нас окружала только черно-белая графика, белый снег, полярная ночь. Не хватало запахов – запаха земли, цветущей яблони, растений. Несмотря на то, что работающая станция создавала шумы (она работала на дизельном топливе), отходя на расстояние, можно было слышать только тишину. Не хватало фона. И конечно, не хватало голосов родных и близких.

А.Н.: Какое напутствие Вы бы дали поморцам, начинающим полярникам?
В.Ч.: Не хотелось бы давать тривиальных напутствий, но мне кажется, что надо быть последовательным, постараться воплотить все свои мечты и довести их до логичного завершения, попытаться реализовать себя как специалиста, личность, человека, ответственно подходить к своему делу, ну и, конечно же, быть откровенным, доброжелательным по отношению к окружающим тебя людям, потому что работа в полярных областях, в море требует от человека определенных навыков: выдержки, умения контролировать себя и ответственно выполнять порученную работу независимо от того, кто ты и в каком статусе.

А.Н. Повторили бы Вы этот опыт еще раз? Почему?
В.Ч.: У меня это уже третий дрейф (2 из них были в Арктике и один в Антарктиде на российско–американской станции), и кажется, что ты уже что-то прошел, изведал, почувствовал, осознал, понял, но всякий раз хочется вернуться в эти непростые, суровые, не совсем комфортные условия и попытаться оценить вновь, на что ты способен. Мысленно говоришь себе «все, в последний раз», но как только появляется возможность – закидываешь за спину рюкзак и начинаешь новое путешествию с неизвестным для тебя и непрогнозируемым финалом.

comments powered by HyperComments